Корни упадка

Уильям ПИРС

Pierce TROD 01 Apollo 17

Во время недавней лунной экспедиции “Аполлона-17” и журналисты, и политики постоянно упирали на то, что это была последняя экспедиция на луну с участием человека. Больше лунных исследований не будет, потому что экспедиции слишком дорого обходятся, а эти деньги нужны для того, чтобы “улучшить качество жизни” американцев.

Утверждали, что огромные расходы на космическую программу более не могут быть оправданы, поскольку миллионы американцев живут в “нищете”. Один газетный обозреватель подсчитал, что на деньги, которые НАСА потратило на одно только оборудование, оставленное на луне несколькими экспедициями “Аполлон” (500 млн. долл.), можно было бы купить для каждой из миллиона “малоимущих” (чёрных) семей широкоэкранный цветной телевизор.

Волнующие вопросы

Политическое решение прервать величайшее научно-исследовательское начинание Западного человека — решение, с которым вроде бы согласна значительная доля американского электората — и переключиться на внедрение новых программ социальной защиты поднимает кое-какие глубокие и волнующие вопросы.

Что такое прогресс? Считать ли прогрессом первый шаг Нила Армстронга по лунной поверхности или цветной телевизор в каждой “малоимущей” семье?

Может ли быть так, что эти две вещи в корне несовместимы?

Способен ли народ стремиться одновременно и к роскоши, и к величию?

Распад посреди достатка

Разве наш, американцев, изнеженный образ жизни не размягчил нас донельзя и не иссушил нашу волю? Если это верно, то как в этом враждебном и суровом мире нам одновременно сохранить и неизменное материальное благополучие, и неизменную крепость тела и духа?

Эта дилемма довольно нова для американцев и связана она напрямую с нашим нынешним жизненным укладом.

В не столь далёком прошлом, когда почти все люди жили на фермах и в деревнях, такой дилеммы не существовало. Главной заботой тогда было не благополучие, а выживание, и эта неизбывная необходимость задавала ориентир, с учётом которого формировались взгляды и принимались решения.

Население, для которого основной заботой было выживание, не обязательно проживало в крайней нищете и под неминуемой угрозой голода и голодной смерти. В большинстве случаев усердный труд, будучи грамотно организован, надёжно защищал от голода.

Ближе к Природе

Однако люди жили ближе к Природе и лучше памятовали о её вечных законах. Каждый человек признавал и полагал цикл рождения, борьбы и смерти не только неизбежным, но и справедливым.

Мальчик или девочка, которые росли на ферме, должны были выполнять ежедневные задачи — не видимость работы, а домашний труд, необходимый для жизнедеятельности фермы в целом — почти с того времени, как он или она научались ходить. Также и сын деревенского мельника или кузнеца или дочь мясника или свечника с самого малого возраста становились важными шестерёнками в механизме семейной экономики. Ребёнок выполнял работу не ради “карманных денег”, чтобы потом потратить их на игрушки и развлечения, а в качестве члена семейной команды в её борьбе за выживание.

Бдительность, гений и усердный труд

Даже если, возмужав, мальчик покидал ферму, чтобы научиться ремеслу, стать моряком или вступить в армию — или, может быть, если он был умён и имел к тому склонность, выучиться в университете, — его взгляды на жизнь и поведение всё же в значительной мере определялись детским опытом.

Этот его опыт постоянно подкреплялся теми людьми, которые учили его, что, хотя Природа щедра, а мир полон чудесных возможностей, эти щедроты и возможности необходимо заслужить. Они не даются человеку как дар Провидения, их приходится вырывать у суровой судьбы с помощью бдительности, гения и усердного труда.

Воздаяние за несостоятельность

Чтобы пережить сегодняшний день и благополучно встретить день завтрашний, каждый мужчина и каждая женщина должны были помнить об обязанностях, которые лежали на их плечах. Чтобы о них никто не забывал, всегда, даже в лучшие времена, в ходу были многочисленные примеры того, какая доля ожидает тех, чьи несостоятельность или изъяны характера чересчур выходят за рамки нормы, — такие люди погибали.

Таким образом, жизненный уклад преимущественно сельского и земледельческого народа естественным образом порождал известные черты его мировоззрения и характера: бережливость в расходовании средств и ресурсов, самостоятельность, безропотное приятие необходимости пожизненного усердного труда, умение с невозмутимостью встречать невзгоды, терпение и упорство, которые были необходимыми составляющими того мастерства, на упадок которого сегодня часто сетуют, и трезвого отношения к некоторым не очень приятным сторонам человеческого существования — таким, как смерть.

И воля к завоеванию

Однако, несмотря на страшные опустошения от войны и голода, наши предки редко соответствовали жалкому образу совершенно отупленного человека с мотыгой, который создал поэт Эдвин Маркэм. Они тяжело трудились, проливали пот, страдали и умирали, но никому и никогда не удавалось задуть светильник их разума.

Pierce TROD 02 The Man with-a Hoe painting
Картина Жана-Франсуа Милле “Человек с мотыгой” (1860–1862), которая вдохновила американского поэта Эдвина Маркэма на одноимённое стихотворение.

Быть может, крестьянскому населению Африки, Азии или, допустим, Средиземноморья, на протяжении долгих периодов истории и были, как правило, свойственны вялость и тупость, но наши европейские предки никогда не были “воловьими братьями”. В них всегда пылала жажда приключений, завоеваний, стремление ввысь — не вопреки жизненным невзгодам, а благодаря им.

Дух, закалённый невзгодами

Pierce TROD 03 Viking by Axel Linus
“Воин-викинг”, картина шведского художника Аксиля Линуса.

Они были викингами, крестоносцами, отважными воинами, которые стремительно вторглись с севера и создали великие цивилизации Греции и Рима, а затем, когда эти цивилизации одряхлели, смели их с лица земли и выстроили на их обломках Западную цивилизацию, которая сейчас, в свою очередь, обращается в руины.

Сущностью их жизни была борьба. Северный климат, в котором им приходилось выживать, был суров и постоянно подвергал их выносливость тяжёлому испытанию. Однако из-за этого их внутренний огонь разгорался жарче, чем у их южных соседей.

Западный катаклизм

Затем в истории Запада случился великий катаклизм, промышленная революция, которая вызвала глубокие перемены в жизненном укладе нашего народа. За короткий двухсотлетний период мы превратились в городскую индустриальную расу и почти целиком отошли от сельско-земледельческой жизни, которой жили в течение тысячелетий.

В абсолютном выражении, мы совершили мощнейший рывок вперёд; мы ушли с земли и сконцентрировались в городских районах, где расположены наши средства промышленного производства; резко выросла наша производительность — а с ней и наше потребление на душу населения.

Утрачены неприкосновенность частной жизни и независимость

Когда наша социальная взаимозависимость стала более сложной, мы утратили некоторые аспекты индивидуальной свободы, но возросшие производительность и специализация очень сильно увеличили нашу свободу выбора в других областях. Ушли в небытие свобода деревенской общины, большинство возможностей, обеспечивавших неприкосновенность частной жизни и личную уединённость, беспрепятственный доступ к неогороженным лесам и лугам, где человек мог устраивать свои отношения с Природой по собственному усмотрению. На смену им явились все эти законы, правила, нормативы, ограничения, постановления, заявления, архивы и необходимые пропуски, с помощью которых безличная государственная бюрократия направляет жизнь современных мужчин и женщин в нужное русло.

Возросшая эффективность

Но с более сложной формой общественной организации к нам пришло нечто другое: возросшая эффективность при производстве и распределении пищи, одежды, инструментов и прочих товаров; новые, помимо фермерско-деревенской экономики, отрасли для карьерной занятости; частичная независимость от циклов и капризов Природы.

Человек мог, с меньшей затратой сил, произвести за день столько пищи, сколько производили десять его предков. Если его не привлекало производство пищи, он мог стать пилотом авиалиний, физиком, проектировщиком мостов, чертёжником или космонавтом (до недавней отмены космической программы).

Он, если это отвечало его целям, мог творить из тьмы свет, умерять летний зной, зимний холод или опустошения от наводнений и засух с гораздо большей эффективностью, чем прежде.

Новые горизонты

Западный человек не покорял Природу, да и попросту не мог этого сделать, но, немного узнав о том, как Природа устроена, и применив это знание, он открыл новые возможности для своего непрерывного восходящего прогресса.

Великое несчастье нашего века в том, что этот прогресс не осуществляется.

Вместо этого наш новый жизненный уклад, принесённый промышленной революцией, видоизменяет наши ценности. Благоустроенность, удобство и потребление сделались целями, на которые мы направили нашу вновь обретённую силу.

“Хорошая жизнь” — что это?

Человек, чьё личное имущество в былые времена состояло бы из той одежды, что на нём надета, доброго мушкета, топора и, может быть, нескольких других рабочих инструментов, сегодня владеет двумя почти новыми автомобилями (с кондиционером); двумя телевизорами (один из которых цветной); стереосистемой; стеклопластиковой моторной лодкой, водружённой на прицеп, стоящий на подъездной дорожке к дому; забитой продуктами морозилкой в подвале; дорогим набором клюшек для гольфа; электронными наручными часами и полным карманом кредитных карт. Кроме того, у него имеется 200 акций AT&T и страховой полис на все случаи жизни, потому что он хочет “хорошей жизни” также и для своих детишек.

Принятое теперь в Америке определение “хорошей жизни” включает в себя: экономическую обеспеченность и физическую безопасность; свободу от тревог; короткий рабочий день на непыльной должности после четырёхлетних каникул, проведённых в загородном клубе под названием университет; много времени для досуга; доход, достаточный для того, чтобы заиметь не только приспособления и технику, сберегающие время и труд, но также и целый ворох других потребительских товаров и штуковин для хобби. Именно мерою этих вещей определяем мы сегодня наш “уровень жизни” и сравниваем себя с другими странами мира.

Избегать боли

Такое положение вещей не должно ни шокировать, ни удивлять. Разве не совершенно естественно, что народ, который научился работать эффективнее, так что отдача от его труда стала больше, чем прежде, вознаграждает себя, увеличивая объём потребления или меньше напрягая силы, или же и тем, и другим?

В природе человека заложено избегать боли и искать удовольствия.

Западные свершения

Люди Запада — представители европеоидной или арийской расы — по праву гордятся великими свершениями, которых они, благодаря своему гению и труду, добились в науке, технике и организации общества: “приручением” природных источников энергии; созданием множества полезных синтетических материалов; развитием массовых, высокоскоростных всемирных транспортных систем; победой и контролем над многими болезнями или физическими увечьями, которые некогда были бичом человечества; разработкой технологий массового промышленного производства; изобретением методов почти мгновенной дальней связи и их развитием в сети массовой коммуникации.

Хуже, чем загрязнение среды

Этим свершениям, конечно, сопутствовали и недостатки, которые признают повсеместно. Но есть один недостаток, который широко не признан, и долгосрочные последствия которого намного серьёзнее, чем у остальных — чем даже у загрязнения окружающей среды, которое, поскольку оно признано, можно взять под контроль.

Говоря одним словом, это упадок. Как борьба за выживание приводит, путём природного процесса биологического отбора и уничтожения, к приспособленности вида, так и борьба народа за свой насущный хлеб, в масштабах уже десятков, а не миллионов лет, приводит к его социальной и моральной приспособленности для выживания в мире вечных стычек и соперничества с другими народами.

Преодоление препятствий

В сфере биологии борьба есть движущая сила восходящей эволюции; в сфере человеческих дел она движущая сила всякого подлинного прогресса.

Когда народ освобождён от бремени борьбы, он неизбежно начинает утрачивать свою приспособленность, свою закалку, свою способность встречать и преодолевать сложные препятствия, с которыми он впоследствии может столкнуться.

Дилемма прогресса и упадка

В этом заключается наша дилемма. С борьбой приходит сила, материальный и моральный прогресс и величие; но с материальным прогрессом также приходит избавление от борьбы, а с этим избавлением — ослабление бдительности и целеустремлённости, размягчение морали, эрозия воли, утрата способности к самопожертвованию и самоотречению, ослабление общественных уз, национальный упадок и в итоге вымирание.

Каждый народ, который оставил след в истории, попадался в этот цикл, как в ловушку. Он боролся, расцветал, достигал величия, приходил в упадок и исчезал в небытии.

Расовое разложение

Pierce TROD 04 race-mixing magazine cover
Разложение: один из множества распространяемых сегодня по всей Америке журналов, пропагандирующих и поощряющих межрасовое смешение.

Упадок обычно объясняют биологическими причинами: народ, став сильным и распространившись за свои исконные границы, обращает в рабство более слабые расы. Неизбежно происходит межрасовое смешение, и нечистокровное потомство властителей и их рабов теряет и волю, и способность к сохранению империи или культуры, созданных господствующей расой.

Так ушли в небытие Греция, Рим и многие другие великие державы. Sic transit gloria1.

Неполное объяснение

Но это объяснение неполное для большинства случаев. Разумеется, межрасовое смешение со временем приводит к физическому исчезновению создателей империи.

Однако оно не причина их упадка (по крайней мере, не его первопричина), а только следствие. Межрасовое смешение ускоряет и делает необратимым окончательный распад, но это смешение происходит лишь тогда, когда упадок уже глубок.

Пока народ-властелин ещё сохраняет моральную силу, его представители не скрещиваются со своими рабами — или, по крайней мере, плоды того ограниченного скрещивания, что имеет место, сами становятся рабами, так что господствующая раса не ослабляется тем, что вбирает в себя смешанное потомство.

Два печальных примера

Сегодня у нас перед глазами два превосходных примера — британцы и американцы.

Британская империя уже рассыпалась в прах, однако британский народ лишь в последние несколько лет вступил в окончательную стадию своего упадка — крупномасштабную расовую интеграцию с некогда подчинёнными ему народами.

Когда, более трёх десятилетий назад, британцы позволили своим лидерам решить участь их империи, втянув их, вопреки их интересам, в катастрофическую мировую войну, им ещё совсем не было свойственно то расовое безумие, из-за которого сейчас их крупные промышленные центры кишат миллионами пакистанцев и вест-индийских негров.

Через сотню лет, если они продолжат идти нынешним курсом, они станут нацией расовых ублюдков без всякой надежды на то, чтобы вновь достичь величия. Но вину за их падение нельзя возлагать на расовую метисацию.

Pierce TROD 05 Veterans Day in Britain
“Британские солдаты, горите в аду”. Так в мультирасовой Великобритании “отмечают” Поминальное воскресенье, день памяти павших в Первую и Вторую мировые войны.

Анализ обстановки в Америке приводит нас к тем же выводам. Мы утратили национальную волю к жизни за многие годы до того, как обрушили на себя нынешний расовый ужас, который теперь нас пожирает.

Пока мы были закалены, сильны и горды, мы могли смеяться в лицо тем хитрецам, которые пытались внушить нам, что наши рабы, или бывшие рабы, нам “равны”.

А теперь посмотрите, что с нами сделало столетие изнеженной жизни и показного потребления! Оно расслабило нас настолько, что в наших душах смогла укорениться плесень либерализма, это воплощённое стремление Западного человека к смерти.

Мы ещё не погрузились окончательно в пучину метисации; ещё сохраняется малая возможность прекратить распад. Но, прекратив его, что мы будем делать?

Способен ли зажиточный народ, привыкший к роскоши и защищённый от жизненных невзгод, которые когда-то укрепили характер его предков, сознательно отказать себе в этих роскоши и достатке, чтобы снова себя закалить?

Мы бы не рискнули на это уповать. Признавать дилемму упадка и принимать к ней какие-то меры — две разные вещи.

Конечно, для Америки было бы лучше, если бы мы придерживались более спартанского образа жизни, чем сегодня; для следующего поколения американцев было бы лучше, если бы мы не пытались обеспечить своих детей столь многими “преимуществами”.

Но мы не можем просто демонтировать нашу технологическую цивилизацию и ради нашего нравственного здоровья вернуться к почве. По очевидным причинам мы точно не станем да и не должны так поступать.

Не такова восходящая стезя, которую мы ищем; подобный подход просто отдаст нас на милость тех рас, которые мы успели научить секретам нашей западной технологии.

В чём корень зла

И здесь для нас важно отметить, что, хотя сегодняшний упадок — это следствие городского индустриального жизненного уклада, привнесённого промышленной революцией, корнем зла является не технология, порождённая промышленной революцией, а социальные перемены, сопутствовавшие этой революции и, в ещё большей мере, новая система материалистических ценностей, которая вызвала эти перемены.

В 1770 году великие технологические прорывы промышленной революции были ещё впереди, но стяжательское материалистическое мировоззрение уже начинало преобладать, а с ним явились и мощные общественные потрясения, которые это мировоззрение неизбежно влекло за собой. Так, Оливер Голдсмит в стихотворении “Покинутая деревня” написал в том году печальные строки, которые повествуют нам, что двести лет назад в Англии уже шёл процесс упадка:

Беда идёт и убыстряет бег:
В почёте злато, гибнет человек.
Вельможи то в почёте, то в опале,
Цари их создают и создавали;
Не то — крестьяне, гордость всей страны:
Им не восстать, когда разорены.

Пока страну болезнь не одолела,
Хозяин был у каждого надела.
И не был труд тяжёл в крестьянской доле:
Давал он хлеб насущный, но не боле.
Был человек здоров и простодушен,
Был нрав его корыстью не разрушен.

Не то теперь. Торговля и обман,
Присвоив землю, гонят прочь крестьян…2

Представители “торговли и обмана” — те, кого Брукс Адамс в своей книге “Закон цивилизации и упадка” назвал “экономическими людьми” в противоположность тем, кого они разоряли, “духовным людям” — поняли, что новый жизненный уклад им ближе, чем старый. Они постарались распространить этот уклад во всём мире, и у них это получилось, — хотя их и нельзя заслуженно обвинить в том, что они предвидели порождённый им в итоге упадок или желали этого упадка.

Прогресс для экономического человека явление чисто материальное. Он означает увеличение среднего уровня жизни мирового населения.

Экономический человек мечтает о том дне, когда каждый мужчина и каждая женщина сможет наслаждаться образом жизни миллионера и прожигателя жизни, не имея тревог и необходимости трудиться, в окружении всевозможной роскоши, располагая возможностью удовлетворить любой свой каприз. Когда такого положения достигнет каждый пуэрториканец и готтентот, дальнейший “прогресс” станет невозможен, ибо мы придём к состоянию совершенства.

Иной взгляд на прогресс

Pierce TROD 06 Oliver Goldsmith
Портрет Оливера Голдсмита (1769) кисти Джошуа Рейнольдса.

Прогресс для духовного человека — это восходящее продвижение по бесконечной стезе от недочеловека к божеству. Продвижению на этом пути сильнее способствует жизнь без излишеств, чем жизнь изобильная, боль — сильнее, чем нега, самоотречение — сильнее, чем самопотакание.

Самое главное, для каждого следующего восходящего шага необходима не расслабленность, а борьба.

В каждом из нас есть что-то от экономического и что-то от духовного человека. Это соотношение разнится от индивида к индивиду, а также от народа к народу.

Перемена в соотношении

В Западном человеке, в то время как мы возносились к величию, преобладала духовная ипостась. Теперь соотношение сильно переменилось в пользу экономической ипостаси, и, если мы хотим сохраниться, мы должны вновь склонить чашу весов в прежнее положение.

Перед нами стоит многогранная и сложная задача — задача, которую до нас не удавалось успешно решить ни одному народу. Несмотря на это, мы по-прежнему убеждены, что Западный человек обладает способностью преодолеть даже такое препятствие и вернуться на восходящую стезю, которой он шёл многие тысячелетия.

Для того, чтобы в этом преуспеть, мы должны совершить две революции: революцию плоти и революцию духа. Без второй первая потеряет смысл и будет недолговечной.

Очистительный огонь

Очистительным огнём тотальной революции — духовной и физической — мы должны испепелить набор ложных ценностей, задающий сегодня направление нашему народу.

Мы должны вновь возвысить величие над достатком, закалённость над удобствами, долг над самопотаканием, честь над личной безопасностью.

Когда мы этого добьёмся, сколько бы крови и золота то ни стоило, мы вновь сможем, направив волю к нужной цели, достичь чего угодно.

 


1  лат. Так проходит слава.

2  Перевод А. Парина

small Swastika for posts 50x50

ИсточникThe Roots of Decadence by William Pierce, Attack! No. 17, 1973

Реклама

Корни упадка: 2 комментария

  1. Огромная благодарность за Ваш труд, уважаемый eRebus! Дважды проработав сборник переводов, пришло понимание насколько зрелым является идеологический базис наших западных соратников. К сожалению, на просторах СНГ такой глубокой аналитики и понимания нет.

    Нравится 1 человек

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s